Письмо во мху

Дождь шёл третий день. Он не лил стеной и не утихал — просто стучал, как будто место знало только один ритм на сутки вперёд. Вера стояла в прихожей с картонной коробкой, слушала этот ритм и считала, сколько ей ещё здесь нужно. Три дня — осмотреть дом, забрать документы, обсудить с банком реструктуризацию, назначить показ риелтору. Потом — город, встречи, подписи. Поскорее.

Коробка была лёгкой: салфетки, пустая рамка, конверт с копиями. На полке у двери пылилась стеклянная банка с сухим зверобоем; от неё тянуло аптечной горчинкой. Вера поставила коробку на скамью, сняла мокрую куртку, провела ладонью по стене — тёплая от плиты штукатурка, под ногами доска чуть пружинит. В доме пахло влажным деревом и старыми тканями; этот запах упрямо возвращал к детству, когда летом они с Машей приезжали к бабушке и всё казалось надёжным и неторопливым.

— Три дня, — сказала она вполголоса, будто заверяя кого-то, — максимум.